Главная » 2014 » Август » 8 » Православная церковь на службе у самодержавия
16:41
Православная церковь на службе у самодержавия
Настойчивая объединительная деятельность московских князей принесла свои плоды. В конце XV — начале XVI в. складывается централизованное Русское государство. Власть московских великих князей все более усиливается. Русская православная церковь принимает активное участие в оправдании власти московского самодержца.
Духовенство распускает слухи, подкрепляющие авторитет московских князей, подчеркивающие их величие, с этой же целью в монашеских кельях фабрикуется множество легенд, литературных подделок. Уже об Иване Калите в так называемых рассказах преподобного отца Пафнутия Боровского, появившихся в первой половине XV в., приводятся благочестивые легенды. Преподобный Пафнутий рассказывает, что в 1427 г., во время страшного мора, одна инокиня попала на тот свет и там в раю видела великого князя Ивана Даниловича Калиту. 
Один же из врагов московских князей, литовский король Витовт, по словам монашки, сидел в аду, и черт клал ему в рот раскаленные червонцы, приговаривая: «Наедайся же, окаянный…».
В другом рассказе преподобного Пафнутия описывается сон Ивана Калиты. Приснилась Ивану Калите высокая гора, покрытая снегом, потом снег растаял, и затем скрылась гора. За толкованием сна князь Иван обратился к митрополиту Петру, и тот ему сказал: «Гора — это ты, князь, а снег на горе — я, старик: я умру раньше твоего».
В эпоху централизованного русского государства образ князя как горы уже кажется недостаточным идеологам господствующих классов. Московские государи наделяются все более пышными эпитетами. Во вновь составленной в 1492 г. пасхалии митрополит Зосима называет Ивана III «новым царем Константином», а Москву — «новым Константинополем». Сам Иван III в своих письмах не раз высказывал твердую убежденность в том, что «поставление имеем от бога, как наши прародители, так и мы». Сыну Ивана III Василию III (годы царствования — 1505—1533-й) псковский монах Филофей, выражая официальную церковную точку зрения, писал: «Внимай тому, благочестивый царь! Два Рима пали, третий — Москва стоит, а четвертому не бывать. Соборная церковь наша в твоем державном царстве одна теперь паче солнца сияет благочестием во всей поднебесной; все православные царства собрались в одном твоем царстве; а на всей земле один ты — христианский царь».
К моменту венчания на царство Ивана IV (1547 г.) В. О. Ключевский относит фабрикацию «Повести о Мономаховом венце». 
В московской летописи, куда было вставлено новое родословие русских князей, ведущее княжеский род прямо от римского императора, рассказывается о том, как Владимир Мономах, утвердившись на великокняжеском престоле в Киеве, направил свои войска против императора Константина Мономаха. 
Греческий император, которому князь Владимир приходился внуком, чтобы прекратить войну, послал киевскому князю царский венец со своей головы (Мономахову шапку) и сердоликовую чашу, из которой в свое время якобы пил римский император Август. Владимир венчался этим венцом и стал зваться Мономахом.
Авторов этого сказания, преследующих цель упрочения власти московских царей, меньше всего интересовала историческая истина. Об исторической его ценности говорит, например, такой факт: греческий император Константин Мономах умер более чем за 50 лет до вступления на киевский престол Владимира Мономаха, так что внук (Владимир Мономах был сыном дочери византийского императора) никак не мог воевать против своего деда.
Русские князья и цари, на собственном опыте убедившись в практической полезности церковного аппарата для укрепления своего авторитета и положения, продолжали наметившуюся еще в Киевской Руси борьбу за самостоятельность русской православной церкви. Историческая обстановка благоприятствовала этому.
Долгое время русская православная церковь находилась в большой зависимости от византийской. Оттуда она получала митрополитов, епископов, церковные законы и брала весь строй церковной жизни. Однако вследствие ослабления политического положения Византии падал на Руси и авторитет византийского православия.
К тому же надо сказать, что константинопольский патриарх в далекую митрополию присылал далеко не лучшие кадры. Такое положение рано было осознано на Руси. Еще в XII в. летописец об одном из греческих епископов писал: «Был он льстив, потому что был грек». Константинопольский патриарх, пользуясь правом назначать русского митрополита, часто не считался с желаниями князя, иногда выдвигал в митрополиты своего кандидата еще при жизни правящего иерарха. Например, при жизни московского митрополита Алексея за крупный подарок патриарх будущим митрополитом выдвинул болгарина Киприана.
 Бывали и такие случаи, когда другой претендент делал константинопольскому патриарху более дорогой подарок, и тогда следовало новое назначение, а прежнее отменялось. Так, при Дмитрии Донском на московском митрополичьем престоле оказалось сразу четыре митрополита, и оспаривали они престол с 1379 по 1389 г.
Назначенные византийским патриархом митрополиты-греки были отчуждены от паствы и языком. На это прямо указывает в своей грамоте к константинопольскому патриарху великий князь Василий II: «Нам надобно сноситься с митрополитом о важных делах, и когда митрополит грек, то мы должны разговаривать с ним через переводчиков, людей незначительных, которые таким образом прежде других будут знать важные тайны».
Политическая власть Русского государства весьма нуждалась в услугах православной церкви, а полному использованию ее аппарата мешала ее зависимость от Византии. И когда греческая иерархия в 1439 г., после принятия флорентийской унии, пошла на союз с католической церковью, Москва категорически отвергла сторонника унии митрополита-грека Исидора. Собором епископов на митрополичью кафедру был поставлен русский митрополит Иона. Политической зависимости русской православной церкви от византийской пришел конец. В разосланной после избрания на митрополичий престол грамоте Иона прямо указывал на своего нового повелителя, говоря, что верховным иерархом он поставлен «по воле великого господаря, великого князя Василия Васильевича».
В 1589 г., в период царствования сына Ивана Грозного царя Федора, был сделан новый шаг: во главе русской православной церкви встал патриарх. Патриарх был облечен значительно большей властью, нежели управлявшие до него русской церковью митрополиты. Он был как бы государем духовенства. Такая централизация церковной организации была очень выгодна для государственной власти. Достаточно было царю иметь своим послушным орудием патриарха, как он получал большое влияние на всю церковь. 
Интересно отметить, что первым русским патриархом стал Иов, креатура Бориса Годунова, который был первой фигурой в государстве в царствование слабоумного царя Федора. Борис Годунов щедро осыпал милостями вновь поставленного иерарха русской церкви: ему была преподнесена жалованная грамота, подтверждающая его привилегии, выплачивалось громадное содержание деньгами, делались богатые подарки.
Патриарх Иов не остался в долгу у своего благодетеля. После смерти царя Федора в 1598 г. он выступил главным режиссером великолепно разыгранного спектакля по избранию Бориса Годунова на царский трон. Патриарх Иов организовал различные «народные» делегации к Борису с просьбами принять венец, по его приказу во всех московских церквах служились по этому поводу молебны, в проповедях священники убеждали народ, что в случае отказа Бориса в стране «междоусобная брань воздвижется», будет «христианство в разорении». Ставленник Бориса председательствовал на соборе, редактировал соборную грамоту об избрании нового царя, в которой говорилось: «А у меня, Иова патриарха, и у митрополитов, и у архиепископов, и у архимандритов, и у егуменов, и у всего освещенного вселенского собора, и у бояр, и у дворян, и у приказных, и у служилых, и у всяких людей и у гостей, и у всех православных крестьян мысль и совет всех единодушно, что нам мимо государя Бориса Федоровича иного государя никого не искати и не хотети».
Русская православная церковь в этот период прилагает много усилий для укрепления самодержавия. В качестве примера историки указывают на характер канонизации святых. В царствование Ивана IV, в 1547 г. и 1549 г., митрополитом Макарием собирались церковные соборы, на которых к 22 имеющимся отечественным святым было добавлено еще 39. В. О. Ключевский дает интересный социальный анализ этих святых: 16 князей и княгинь, 1 боярин, 3 литовских мученика, 14 митрополитов и епископов, 4 юродивых и 23 основателя и подвижника монастырей. Н. М. Никольский в своей истории русской православной церкви пишет, что среди вновь канонизированных святых не оказалось ни одного удельного князя, которые были так характерны для предшествующих периодов. Удельные князья, лишавшиеся в процессе создания централизованного государства своих земных престолов, лишались и небесных престолов.
В свою очередь и самодержавие стремилось укрепить авторитет русской православной церкви. Ей рекомендовалось позаботиться о том, чтобы на Руси было достаточное количество божественных реликвий.
Тем более что их легко можно было приобрести, так как после завоевания Византии турками «тамо бо вера православная испроказися Махметовою прелестью от безбожных турок, зде же в русией земли паче просия и святых отец наших учением». Обедневшее после завоевания и разграбления турками своей страны византийское духовенство с готовностью продавало свои реликвии, и на Русь двинулся целый поток мощей, чудотворных икон, кусочков животворного креста и т. д. Русское духовенство, разумеется, было очень заинтересовано в таких покупках, так как святыни, выставленные для поклонения в том или ином храме, приносили большой доход, привлекая новых паломников.
Святыни приобретались лихорадочно, спекуляция на невежестве верующих велась самая разнузданная. О ее масштабах можно судить по перечислению приобретений одного только суздальского архиепископа Дионисия, правда сделанных несколько ранее рассматриваемого периода (в 1374 г.): 1) «ароматы, которыми было помазано тело Иисуса Христа; 2) часть нешвейной ризы господней; 3) губку, коею напояли уста Иисусу Христу; 4) его кровь; 5) часть гробного камня; 6) часть ризы богородицы; 7) власы из брады Христовой; 8) камень от столба, к которому был привязан спаситель; 9) терновый венец; 10) часть ложной багряницы; 11) кровь из ребра Христова; 12) камень от доски, на которую положено было снятое с креста тело Иисуса; 13) часть от трости, которой били Иисуса; 14) хитон его; 15) камень от яслей; 16) ароматы, принесенные Марфой и Марией».
В результате подобных торговых операций Русь стала обладательницей большого запаса божественного товара: кости святого Пантелеймона упоминаются в древнерусских памятниках 23 раза, мощи Иоанна Златоуста — 14 раз, архидиакона Стефана — 14 раз, святого Меркурия — 13 раз, евангелиста Луки — 9 раз и т. д. Не удивительно, что среди этих запасов были две головы Григория Богослова, три ноги святого Елевферия, бесчисленное количество одной и той же части какого-нибудь святого. А из «самых подлинных» частей животворящего креста господнего можно было бы сложить несколько крестов для распятия нескольких иисусов христов. 
Но процесс приобретения новых святынь не прекращался, так как в будущем обещал еще большие барыши. Нередко какой-нибудь бедный монастырь благодаря удачной покупке «святыни» быстро богател и выходил в разряд первоклассных.
Категория: Восточные Отцы IV века | Просмотров: 1490 | Добавил: vsyvera | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]