Главная » 2012 » Февраль » 2 » Оптина пустынь и старчество
17:10
Оптина пустынь и старчество
Основателем старчества считается отец монашества святой Антоний, живший в III веке н. э. Старец – это человек, забирающий волю у своего ученика, принимающий его душу в свою. Ученик отдает себя старцу в полное послушание, с полным самоотречением. Он исповедает старцу все свои помыслы, все мысли и желания. Что бы ни задумал духовный сын, во всем он советуется со старцем. От послушания, наложенного старцем, не может освободить даже Вселенский Патриарх. Известно, что подобное духовное водительство дает великолепные плоды: ученик достигает высокой степени духовного совершенства и сам становится учителем, старцем.
Особенно строго соблюдались заветы старчества в Греции, на Святой горе Афон. На Русь старчество проникло вместе с христианством и монашеством, однако во времена татарского ига и крушения Византийской империи старчество у нас забылось. 
Инициатором возрождения старческой традиции стал святитель Филарет Амфитеатров, о котором мы так много говорили в первой главе.
Еще в годы своего настоятельства в Свенском монастыре Орловской епархии Филарет познакомился с отцом Львом Наголкиным, которому суждено было стать первым великим старцем. Получив назначение на Калужскую кафедру, владыка Филарет сразу же обратил особое внимание на Оптину пустынь. Расцвет этого монастыря начался как раз с его вступления на кафедру. "Более практик, чем теоретик”, Филарет всегда интересовался "безмолвной пустынной монашеской жизнью”, аскетическими опытами, любил беседовать со схимниками. Знал он и учеников схиархимандрита Паисия Величковского. 
Филарет был в первую очередь монахом, а не администратором, поэтому, в отличие от большинства своих собратьев-епископов, он старался содействовать не столько финансовому благополучию обителей, сколько религиозно-нравственному становлению, развитию старческой жизни и "умного делания”.
Желая обеспечить "духовный рост” Оптиной, Филарет решил основать при ней скит, небольшое монашеское общежитие с более строгим, чем обычно практиковалось в монастырях, уставом и "с меньшей регламентацией жизни инока и потому с большими средствами для его самовоспитания и с большими удобствами для его руководства со стороны старца”.
Филарет понимал, что главное в таком деле – не ошибиться в выборе строителей скита. В 1820 году он обратился к опытным инокам, знавшим не понаслышке, что такое отшельническая жизнь. Этими иноками были отшельники, жившие в лесах Смоленской губернии, в сорока километрах от города Рославля. В конце 1820 года Оптину пустынь посетил рославльский отшельник Моисей Путилов, послушник одного из учеников преподобного Паисия Величковского, знаток писаний афонских подвижников. Оценив по достоинству иноческие качества Путилова, владыка Филарет предложил ему перебраться под Козельск и заняться обустройством скита.
Возвращаясь из Оптиной, инок Моисей вез с собой письмо владыки к духовному отцу рославльских отшельников. Письмо было составлено таким образом, будто епископ Филарет, узнав о желании иноков избрать себе уединенное место при Оптиной пустыни, горячо его поддержал.
"Я вам позволяю, – писал Филарет, – в монастырских дачах избрать для себя место, какое вам угодно будет, для безмолвного и отшельнического жития, по примеру древних святых отцов-пустынножителей. Кельи для вас будут изготовлены, как скоро вы изъявите на то свое согласие. От монастырских послушаний вы совершенно будете свободны”.
Заявляя о своем расположении к пустынножителям, Филарет искренне признался: "Любя от юности моей от всей моей души монашеское житие, я буду находить истинную радость в духовном с вами собеседовании...”
Рославльский старец ответил ему согласием, выразив еще пожелание, чтобы в новоустроенный скит не допускались "мирские лица, любопытством побуждаемые”. Владыка Филарет тут же дал поручение настоятелю Оптиной игумену Даниилу "отвести приличное и весьма удобное для скитской жизни место на монастырской пасеке и дозволить усердному благодетелю, купцу Брюзгину, строить кельи”.
6 июня 1821 года инок Моисей Путилов и несколько его товарищей прибыли в Оптину пустынь и получили благословение Филарета на работу по устройству скита. Филарет утвердил составленный Путиловым план строений скита, и в Оптиной началась новая монашеская жизнь...
Вскоре приступили к строительству скитского храма во имя Иоанна Предтечи, для которого владыка пожертвовал иконостас. 
Уже после того, как храм в начале 1822 года освятили, с разрешения Святейшего Синода, епископ Филарет постриг начальника скита инока Моисея в монашество. Путилов обратился к владыке за разрешением принять схиму.
– Еще не время, – ответил Филарет и сделал другое предложение: принять сан. Не желая становиться священником, Моисей решительно отказался.
Как сообщает писатель Евгений Поселянин, в ответ на это Филарет сказал:
– Если не согласишься, буду судиться с тобой на Страшном суде.
Угроза возымела действие: пустынник согласился и был рукоположен сперва во иеродиакона, затем во иеромонаха и стал духовником монастыря.
Писатель и церковный историк Андрей Муравьев, посещавший Иоанно-Предтеченский скит, писал:
"Правила Оптинского скита несколько отличны от других: там время расположено таким образом, чтобы в промежуток молитв было место и для занятий, и потому, собственно, в субботы только и воскресенья положена полная церковная служба; в прочие дни читается в церкви неусыпно один лишь Псалтирь по усопшим, всеми поочередно, по два часа, а утреня, часы и вечерня с правилом совершаются по келиям, где сходятся на молитву два или три брата под наблюдением старшего; но за всеми строго надзирает сам отец М., дабы совестливо исполнялось это правило, и для того часто и неожиданно посещает все келии. Он непременно требует сверх того, чтобы каждый был занят каким-либо рукодельем, как для избежания праздности, так и для пользы общественной, и дабы укреплялись движением телесные силы; почти в каждой келии заведены токарные станки, и братия весьма охотно занимаются некоторыми полевыми работами, как то: уборкою сена на лугах монастырских или садоводством, отчего вся внутренность их скита приятно обратилась в ароматный цветник”.
В дальнейшем, вплоть до своего перевода на другую кафедру, епископ Филарет почти ежегодно проводил в скиту у отца Моисея сырную седмицу (русскую масленицу), а иногда и первую седмицу Великого поста, приезжая туда без архиерейской свиты и являя необычный для епископа того времени пример простого богомольца. В скиту отец Моисей заменял Филарету келейника; там была построена и "архиерейская опочивальня” – небольшой домик, в котором жил калужский епископ.
Моисей Путилов вскоре стал настоятелем Оптиной113. В 1829 году, когда владыка Филарет уже перешел на Казанскую кафедру, произошло еще одно знаменательное событие: в Иоанно-Предтеченском скиту поселился со своими учениками давний знакомый Филарета – старец Лев Наголкин, еще один "духовный внук” преподобного Паисия Величковского.
Преподобный Лев Оптинский (†1841)стал первым великим старцем Оптиной пустыни. Он родился в 1768 году в городе Карачеве Орловской губернии в семье мещанина Даниила Наголкина. В молодости будущий святой служил приказчиком по торговым делам и объездил всю Россию. Этот человек обладал поразительной физической силой и поднимал мешки до двенадцати пудов (196,5 кг). Однажды, когда Лев Данилович проезжал по глухой лесной дороге, в его сани вскочил волк. Молодой приказчик сунул руку в пасть зверя и так сдавил ему горло, что волк, обессиленный, свалился с саней.
На двадцать девятом году жизни Лев ушел в монастырь и через несколько лет был рукоположен в иеромонаха в Белобережской обители. Там же он тайно принял схиму, там же познакомился с будущим митрополитом Филаретом Амфитеатровым.
Как-то раз монастырские певчие, чем-то недовольные, отказались петь всенощную. Настоятель позвал Наголкина и благословил его пропеть бдение. Тот целый день возил с хутора сено и даже не успел подкрепиться, однако безропотно поспешил в церковь и вместе с товарищем пропел всенощную. В другой раз он спас инока, который задумал броситься вниз с колокольни: Наголкин взбежал на колокольню, успел схватить несчастного за край одежды и втащил обратно.
Жизнь орловского подвижника изменилась, когда он познакомился со знаменитым старцем Феодором, учеником преподобного Паисия Величковского. С этого времени они подвизались вместе: сперва в Белобережной пустыни, потом в одном из скитов Валаама, потом в Александро-Свирском монастыре и Площанской Богородицкой пустыни. Изучив под руководством старца Феодора писания греческих аскетов и много лет пребывая у него в послушании, Лев стяжал дар духовного рассуждения. Именно старец Феодор научил преподобного Льва высшему монашескому деланию – "умной молитве”.
В 1829 году преподобный Лев с шестью учениками прибыл в Оптину пустынь. Настоятель Моисей Путилов, зная духовную опытность преподобного, поручил ему окормлять братию и богомольцев.
Вот как описывает старца один из посетителей Оптиной: "...был ростом выше среднего, довольно полный, лицо имел круглое, взгляд быстрый и проницательный, бороду небольшую, седую и волосы густые, длинные, спускавшиеся на плечи”.
Келью старцу отвели на пасеке. Стены там были бревенчатые, ничем не украшенные, дверь никогда не запиралась, и к старцу приходил кто хотел. В келье у преподобного стоял гроб, чем он совершенно не кичился, но использовал его для хранения овощей.
Без благословения Льва ничего не предпринималось, старец вникал во все. Ежедневно к его келье сходились иноки просить совета и наставления. Ко Льву приходили самые разные люди: дворяне, купцы, мещане, простой народ... Старчество преподобного Льва Оптинского продолжалось двенадцать лет и принесло огромную духовную пользу. В этот период, в самом начале нового русского старчества, выявилось его принципиальное отличие от афонской традиции: наши подвижники не затворялись от народа, но в подлинном смысле "служили миру”.
Люди называли старца "вещуном”. К нему шли отовсюду, множество инокинь из различных женских монастырей считали себя его ученицами. Наместник Троице-Сергиевой лавры писал, что простой люд говорил о старце так:
– Да он для нас, бедных, неразумных, пуще отца родного. Мы без него, почитай, сироты круглые.
Преподобный обладал даром чудотворных исцелений. По смирению он скрывал эти исцеления по его молитвам, и многих из приходивших к нему отсылал в Воронеж к мощам святителя Митрофана. Часто больные исцелялись уже в пути и возвращались в скит поблагодарить старца. Многих больных и бесноватых он исцелял, помазав елеем от лампады, теплившейся в его келье перед Владимирской иконой Божией Матери.
Старец избавлял от неразумных обетов, снимал с мирян железные вериги, возлагал им на голову епитрахиль и читал молитву. Никто никогда не видел его возмущенным, в страстном гневе или раздраженным, в нетерпении или унынии. Один из учеников как-то спросил его:
– Батюшка, как вы приобрели такие духовные дарования, какие мы в вас видим?
Преподобный Лев ответил:
– Живи проще, Бог и тебя не оставит.
Старец обладал даром прозорливости. Недалеко от Оптиной пустыни жил некий барин, который хвастал, что как только взглянет он на старца, так его всего насквозь и увидит. Однажды этот барин приехал к старцу и вошел к нему в келью. Преподобный Лев, взглянув на него, сказал:
– Эка остолопина идет! Пришел, чтобы насквозь увидеть меня... А сам, шельма, семнадцать лет не был на исповеди и у святого причащения.
Барин затрясся как лист, а после плакал и каялся, что он, грешник, действительно семнадцать лет не исповедовался и не причащался.
Иногда ученики старца хотели скрыть от него свои помыслы, но тот, выслушав исповедь, сам высказывал их тайные грехи. Нередко он обличал приходивших к нему. Он не слишком остерегался затронуть самолюбие своих духовных детей, и некоторые писали на него доносы архиерею. За доносами следовали гонения, запрещения принимать людей и переселения с одного места на другое. Ко всем этим невзгодам преподобный Лев относился с великим благодушием и с пением "Достойно есть яко воистину блажити Тя, Богородицу...” переносил на новое место свою икону Владимирской Божией Матери.
Запрещение принимать народ предписывалось ему неоднократно. Каждый раз, повинуясь воле архиерея, он прекращал прием, но, видя тяжелые мучения страждущих, опять начинал принимать. Говорил при этом так:
– Хоть в Сибирь меня пошлите, хоть костер разведите, хоть на огонь меня поставьте, я буду все тот же... Я к себе никого не зову, а кто ко мне приходит, тех гнать от себя не могу. Особенно в простонародии многие погибают от неразумия и нуждаются в духовной помощи. Как могу презреть их вопиющие душевные нужды?
Однако гонения продолжались. Как-то калужский архиерей запретил старцу Льву носить схимническую одежду, мотивируя это тем, что тот принял схиму тайно. Спасло старца Льва только заступничество святителя Филарета Амфитеатрова – тот приехал в Иоанно-Предтеченский скит в 1837 году, имел с преподобным оживленную беседу, после которой встретился с калужским архиереем и упросил того разрешить старцу Льву носить схиму. Исследователи отмечают, что подобное покровительство Филарета имело благотворное влияние на дело укрепления старчества.
Сам Филарет продолжал оставаться истовым монахом, выше всего ставившим иноческую уединенную жизнь. Приезжая в пустынь, он как мог старался помочь ее старцам, тем более что и отца Моисея, и старца Льва он хорошо знал и понимал. Находясь в Оптиной, митрополит Филарет отказывался от каких-либо чествований, говоря: "Здесь, в скиту, я просто инок”. Навестив монастырь в 1842 году, митрополит Филарет, сам к тому времени тайно принявший схиму, обратился к настоятелю пустыни со словами:
– Отец Моисей! Веди всех в Царствие Небесное, ни одного не оставляй!
Этому завету архиерея следовал и преподобный Лев Оптинский, до последней минуты помогавший людям. В начале сентября 1841 года старец стал заметно слабеть. Из-за болезни тело и руки его были холодными, но он говорил: "Если получу милость Божию, тело мое согреется и будет теплое”.
Несколько недель старец прощался с приходившими к нему, благословлял, никого не оставляя без утешения. 28 сентября, приобщившись Святых Таин, он пожелал, чтобы пропели канон на исход души. Иноки стали плакать, прося старца не оставлять их. Тот прослезился и сказал:
– Дети! Если у Господа стяжу дерзновение, всех вас к себе приму. Я вас вручаю Господу...
11 октября старец благословил всех. Перед смертью, несмотря на тяжкие телесные страдания, он не мог скрыть ощущаемой им духовной радости, и лицо его начало все более светлеть.
Тело преподобного Льва Оптинского находилось в соборном храме три дня, нисколько не издавая запаха тления. Как и предсказывал старец перед кончиной, его тело было теплым, оно согрело одежду и даже нижнюю доску гроба. Руки старца были мягкими, как у живого, и имели особенную белизну...
Преподобный Макарий Оптинский (†1860)принял бремя старческого служения сразу после смерти своего учителя, старца Льва. Если преподобный Лев был любимцем простых людей, то старец Макарий стал наставником интеллигенции.
Он родился в 1788 году в семье орловских дворян Ивановых. Рос тихим, болезненным мальчиком, и мать говорила о нем: "Чувствует мое сердце, что из этого ребенка выйдет что-то необыкновенное”. Способности у будущего святого (тогда его звали Михаилом Ивановым) и впрямь были прекрасные. Четырнадцати лет от роду он поступил бухгалтером в Льговское уездное казначейство, обратил на себя внимание губернского начальства и уже через три года получил назначение на должность начальника стола счетной экспедиции в Курске.
В свободное от работы время Михаил увлекался музыкой и литературой, прекрасно играл на скрипке. После смерти отца он вышел в отставку в чине губернского секретаря и переехал в свое имение в Орловской губернии. Как-то мужики покрали у него большое количество гречихи. Молодой хозяин, вместо того чтобы выпороть виновных, призвал их к себе, долго уговаривал их и вразумлял словами Писания. К удивлению родственников, увещевания закончились тем, что виновные упали на колени, во всем раскаялись и были великодушно прощены.
Исполняя волю семьи, Михаил посватался к одной девушке, получил отказ и необыкновенно этому обрадовался. В октябре 1810 года он отправился на богомолье в Площанскую Богородицкую пустынь, находившуюся в сорока верстах от имения, где ему так понравилось, что Михаил решил домой не возвращаться и написал родным, что оставляет мир. В 1815 году, после пятилетнего испытания, он был пострижен в монашество с именем Макарий, а спустя два года рукоположен в иеромонаха. В 1828 году промысел свел его с преподобным Львом, переселившимся в Площанскую пустынь. Макарий стал его учеником и через несколько лет переехал вслед за старцем в Оптину. Семь лет он провел под руководством старца Льва. Испытывая смирение ученика, преподобный нередко отчитывал его на глазах у пораженной братии, уже тогда почитавшей самого отца Макария за старца.
После смерти учителя преподобный Макарий стал начальником скита. До этого времени он оставался в тени, теперь же все увидели истинную высоту его духовной жизни.
День преподобного начинался в два часа ночи с утреннего правила. Оно состояло, помимо утренних молитв, из двенадцати избранных псалмов, молитв первого часа, дневного канона Божией Матери по гласу и акафиста Божией Матери. Потом старец делал небольшой перерыв, а с шести утра вычитывал молитвы часов и изобразительные. Затем Макарий выпивал чашку чаю и принимался за письма или чтение святоотеческих книг. С девяти часов он начинал принимать посетителей. В это время приходили люди в основном простого сословия – крестьяне, мещане, мастеровые. Часто к нему приходили не только за советом или для исповеди, но и с просьбой об исцелении. Подобно старцу Льву, Макарий исцелял, помазывая елеем из лампады.
"Многие из нас, – говорил отец Леонид Кавелин, – помнят одну бесноватую женщину, которая, сидя на дорожке, ведущей из монастыря в скит, поносила старца, говоря: „Скоро ли умрет этот Макарий? Он измучил весь мир... Ох, горе мне!" Эта женщина, уже несколько лет страдавшая беснованием, после употребления священного елея, данного преподобным, выздоровела совершенно”.
Давая людям советы, Макарий скрывал свою прозорливость. Говорил так:
"Ты делай, как знаешь, но смотри, как бы не случилось с тобой то-то и то-то...” И вскоре оказывалось, что, если человек не слушался совета, неожиданные события удостоверяли, что старец предостерегал недаром.
Около двух часов пополудни отец Макарий отправлялся из скита в монастырские гостиницы, где его дожидались посетители из высших и обеспеченных сословий – помещики, военные и государственные чиновники, купцы, ученые, литераторы и богословы.
Для встреч и бесед с преподобным Макарием приезжали в Оптину и известные писатели – братья Киреевские, А. Н.Муравьев, И. С.Хомяков. Незадолго до своей смерти в Оптиной трижды побывал Гоголь. О своем первом посещении он писал: "Я заезжал по дороге в Оптину пустынь и навсегда унес о ней воспоминание. Я думаю, на самой Афонской горе не лучше. Благодать видимо там присутствует. Это слышится в самом наружном служении, хотя и не можем объяснить почему. Никогда я не видел таких монахов. С каждым из них, мне казалось, беседует все небесное. Я не расспрашивал, кто из них как живет: их лица сказывали сами все. Самые служки меня поразили ласковостью ангелов, лучезарной простотой обхождения; самые работники в монастыре, самые крестьяне и жители окрестностей. За несколько верст, подъезжая к обители, уже слышишь ее благоухание: все становится приветливее, поклоны ниже и участия к человеку больше”. Николай Васильевич несколько раз встречался со старцем Макарием.
По свидетельству А. К. Толстого, Гоголь после посещения Оптиной и беседы с отцом Макарием изменился и внешне, и внутренне: "Он был очень скуп на слова и все, что ни говорил, говорил, как человек, у которого неотступно пребывала в голове мысль, что „с словом надобно обращаться честно..."”
Сам граф Алексей Константинович Толстой посетил Оптину пустынь в 1850 году, когда уже начал работу над "Князем Серебряным”. Граф также встретился с отцом Моисеем Путиловым и старцем Макарием. Он наблюдал, как старец, сухонький, весь седой, с костылем в одной руке и четками в другой, под общий шепот: "Старец идет!” появлялся на людях и, благословляя всех направо и налево, проходил в хибарку. Говорили, что А. К.Толстой очень понравился старцу Макарию – тот отзывался о нем восторженно.
Н. В.Гоголь после бесед со старцем Макарием и вовсе подумывал о том, чтобы навсегда остаться в Оптиной и поступить в число братии, но этому не суждено было сбыться. Зато остались в пустыни супруги Киреевские – здесь, под руководством старца, они трудились над изданием книг. Так были изданы и переведенные самим старцем Макарием книги Максима Исповедника, Феодора Студита, Григория Паламы...
Иногда наплыв посетителей был такой, что, возвращаясь из гостиниц, измученный и усталый, старец не мог даже говорить. Но вместо отдыха следовало правило, состоящее из девятого часа, кафизм с молитвами и канона Ангелу-хранителю. Потом, до вечерней трапезы, а иногда и во время нее преподобный принимал оптинских монахов, приходивших на ежедневное исповедание помыслов. Окончив прием, старец подкреплялся, потом слушал вечернее правило, на которое, кроме келейников, приходили еще один или два из ближайших учеников. Состояло оно из малого повечерия, молитв на сон грядущим, двух глав Апостола и одной главы Евангелия. После этого преподобный оставался один. Часто огни в скитских кельях давно уже были потушены, а его окно освещалось светом горевшей на письменном столе свечи. Рядом с кипами писем от духовных детей на этом столе можно было видеть номера периодических изданий и богословских журналов...
В 1857 году преподобный Макарий напряженно следил за боями в Севастополе, радовался удачам, скорбел о потерях. Рассказывали, что, когда была получена весть об оставлении Севастополя, старец зарыдал, упал на колени пред иконой Божией Матери и долго молился и плакал, словно отец, потерявший единственного сына...
7 сентября 1860 года старец Макарий после тяжелой болезни отошел ко Господу, заранее предсказав свою кончину. Он был похоронен возле Введенской церкви Оптиной пустыни, рядом с могилой своего учителя преподобного Льва.
Преподобный Амвросий Оптинский (†1891)стал третьим и самым почитаемым старцем монастыря. Он родился в 1812 году в селе Большая Липовица Тамбовской губернии. Отец его был пономарем, дед – священником. Александр Гренков (так звали будущего святого) в детстве был очень бойким, веселым и смышленым мальчиком. Он поступил сперва в Тамбовское духовное училище, потом в местную семинарию и учился очень хорошо. От природы он обладал очень живым нравом, и ему и в голову не приходила мысль о монастыре. Как-то он тяжело заболел. Надежды победить недуг почти не было, и Александр дал обет в случае выздоровления уйти в монастырь. Вскоре он поправился, но не решился постригаться в монахи и вместо этого стал наставником духовного училища в Липецке. Гренков писал стихи, знал пять языков, много читал, занимался богословием.
Сам старец вспоминал: "После выздоровления я целых четыре года все жался, не решался сразу покончить с миром, а продолжал по-прежнему посещать знакомых и не оставлять своей словоохотливости... Придешь домой – на душе неспокойно; и думаешь: ну, теперь уже все кончено навсегда – совсем перестану болтать. Смотришь, опять позвали в гости и опять наболтаешь. И так я мучился целых четыре года”.
Тогда же он стал много молиться и для этого уединялся на чердаке. Летом 1839 года он отправился в Троице-Сергиеву лавру и по дороге заехал в Троекурово к известному затворнику отцу Илариону. "Иди в Оптину, ты там нужен”, – сказал ему подвижник. Осенью того же года Александр тайно бежал в Оптину, не сказав ни слова родными не испросив разрешения епархиального начальства.
В монастыре его с любовью принял преподобный Лев, и Александр стал келейником старца. Незадолго до смерти Лев, прозревая в своем любимом послушнике будущего преемника по старчеству, поручил его отцу Макарию, сказав так: "Вот человек больно ютится к нам, старцам. Я теперь уже очень стал слаб. Так вот я и передаю тебе его из полы в полу – владей им, как знаешь”.
После смерти старца Гренков четыре года был келейником у отца Макария. Как-то отец Макарий послал его к одной приезжей богатой барыне; та, думая получить утешение, стала рассказывать помощнику старца о своих неудачах и неприятностях. Тот выслушал ее и спокойно сказал:
– Что ж, поделом вору и мука.
Старец Макарий учил своего послушника "умной молитве”, поручал ему переводить и готовить к изданию святоотеческие книги. В 1842 году Александр принял постриг с именем Амвросий, а еще через три года был представлен к посвящению в иеромонаха. Для этой цели он прибыл в Калугу к архиерею, где схватил сильную простуду, отразившуюся на внутренних органах. С тех пор он уже никогда не мог поправиться по-настоящему. Еще через год из-за своей болезни он был признан неспособным к послушаниям, потерял возможность совершать литургию. Отец Амвросий не выносил холода и сквозняков, еле передвигался, страдал от испарины, так что переодевался по несколько раз в сутки, употреблял только жидкую пищу... Однако он всегда был весел и говорил, что монаху лечиться не следует.
Старец Макарий высоко ценил своего ученика, но часто при всех делал ему замечания, сердито выговаривал ему. Однажды кто-то заступился за отца Амвросия:
– Батюшка, он человек больной.
– А я разве хуже тебя знаю? – ответил Макарий. – Но ведь выговоры и замечания монаху – это щеточки, которыми стирается греховная пыль.
Преподобный Макарий еще при жизни понемногу доверял Амвросию принимать людей и исповедовать братию и часто говорил монахам: "Амвросий вас не бросит”. Так он указывал на своего преемника.
Вскоре после смерти своего наставника отец Амвросий перешел на жительство в другой корпус, вблизи скитской ограды. Здесь была сделана пристройка, называемая "хибаркой”, для приема людей. Тяжко страдая от болезни, преподобный Амвросий нес подвиг старческого служения долгих тридцать лет!
С утра и до вечера он принимал посетителей. К нему приходили люди с самыми разными вопросами. Отец Амвросий всегда мгновенно схватывал сущность дела, непостижимо мудро разъяснял его и давал ответ. Для него не существовало тайн: он видел все. Незнакомый человек мог прийти к нему и молчать, а он знал его жизнь, и его обстоятельства, и зачем он сюда пришел. Свои советы и наставления он часто давал в простой и нередко шутливой форме. "Как жить?” – спрашивали его. "Жить нелицемерно, вести себя примерно!” – отвечал старец. Или так: "Жить не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение”.
Писатель Евгений Поселянин вспоминал о старце: "Нет слов передать то благодатное ощущение, которое сходило в его присутствии... Если есть в голове какая-то тревожная мысль, неприятное чувство, страх какой-нибудь, сомнение, – только что увидишь его – сняло все как рукой, и на сердце покойно и сладко, точно вошел в Божью ограду, увидел над собою Божий покров. Придешь к нему; уж в дверях, прежде чем переступить порог, встречает его приветливое, веселое, часто шутливое слово; начнешь говорить – и как говорится! Лучше и понятнее, чем самому с собой. Так и чувствуешь, что все он понимает, малейшие оттенки твоей мысли, все изгибы душевные...”
Старец Амвросий исцелял и от болезней, но, подобно своим учителям, скрывал это, посылая людей помолиться угоднику Тихону в Калужскую пустынь и искупаться в целебном колодце.
Если при старце Льве и Макарии в пустынь приходило много людей, то при старце Амвросии народ буквально повалил в Оптину. Простые люди не чаяли в нем души, называли его "отцом родным”, "батюшкой Абросимом”.
Как и к Макарию, к нему приезжало много образованных людей. Время старчества Амвросия совпало с зарождением в России интеллигенции, попавшей под влияние материалистических идей. Отец Амвросий умел заполнить пустоту в душах писателей и философов.
В 1877 году в пустынь приехал Ф.М.Достоевский. Окружающая природа, беседы со старцами и атмосфера любви и гостеприимства, царившие в этой обители, помогли ему создать роман "Братья Карамазовы”. Федор Михайлович писал: "Сколь много в монашестве смиренных и кротких, жаждущих уединения и пламенной в тишине молитвы. На сих меньше указывают и даже обходят молчанием вовсе, и сколь подивились бы, если скажу, что от сих кротких и жаждущих уединения выйдет, может быть, еще раз спасение земли русской!”
Множество деталей в "Братьях Карамазовых” возникло под впечатлением поездки в Оптину, а прототипом старца Зосимы стал отец Амвросий. В значительной степени на материале Оптиной был написан и "Отец Сергий” Льва Толстого. У старца в скиту бывали философы Владимир Соловьев и Константин Леонтьев. Последний стал горячим почитателем отца Амвросия, остался в Оптиной и принял постриг с именем Климент. Он умер в тот же год, что и его духовный отец...
В 1861 году, в самом начале старческого подвига преподобного Амвросия, в пустынь пришел двадцатичетырехлетний Иван Литовкин, рано осиротевший сын сельского головы. Выходец из Харьковской губернии, он успел поработать в трактире, бывал бит хозяином, однажды чуть не утонул. Иван работал в бакалейной лавке, таскал пятипудовые мешки, сопровождал обозы с товаром. Теперь таганрогский купец давал Ивану место и хотел выдать за него свою дочь, но тот решил посоветоваться с оптинским старцем. "Оставайся здесь”, – сказал юноше преподобный Амвросий.
Иван Литовкин стал келейником старца и перешел в "хибарку”. Через одиннадцать лет он принял постриг с именем Иосиф. Тихий и серьезный, Иосиф выходил к посетителям, внимательно выслушивал, в точности передавал ответ старца, ничего не добавляя от себя.
Однажды скитская братия была перепугана приходом неизвестного человека, который размахивал пистолетом и кричал: "Иду к Амвросию!” Никто не решался подойти к нему, только отец Иосиф нисколько не смутился, со спокойным видом вышел к этому странному человеку и перекрестил его; незнакомец тут же опустил руку. Человек оказался душевнобольным, а этот случай показал, что в пустыни скоро явится новый великий подвижник.
Десятилетиями у будущего старца Иосифа не было даже своего угла в скиту, где он мог бы почитать, помолиться, отдохнуть. Спал он в приемной, чуть не до полуночи полной посетителей, а в час ночи уже надо было идти к утрени...
Все чаще старец Амвросий отсылал посетителей спросить совета у келейника, и всех поражало, что слова Иосифа буквально совпадали с тем, что говорил сам преподобный Амвросий. Старец называл Иосифа своей правой рукой и в течение тридцати лет никогда с ним не разлучался. Живший при Оптиной пустыни блаженный инок Пахомий часто говорил, что отец Иосиф "все равно что отец Абросим”. Сам же старец Амвросий говорил так: "Я поил вас вином, разбавленным водою, а Иосиф будет поить вас чистым вином”.
В 1888 году Иосиф сильно простудился и заболел, но по молитвам преподобного Амвросия смертельная болезнь отступила. А через три года усилилась болезнь самого великого старца, и 10 октября 1891 года святой Амвросий14тихо отошел к Богу. При огромном стечении народа он был погребен рядом со своими учителями Львом и Макарием.
Категория: ПОДЛИННОЕ ПОЗНАНИЕ СУЩЕСТВА ЧЕЛОВЕКА | Просмотров: 826 | Добавил: vsyvera | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]