Главная » 2014 » Апрель » 30 » Нравственность и проблема выбора
13:35
Нравственность и проблема выбора

 Действия и мысли человека, а также его подход к вопросам жизни и служения Всевышнему являются раскрытием Б-жественного замысла. Пути, избранные евреем для исполнения этого замысла, будут, естественно, выражением его собственной воли и собственного характера.
В иудаизме выбор пути не прост и не однозначен. И не только потому, что зачастую существует множество возможных вариантов; даже Там. где альтернатива отсутствует, нет обычно абсолютной ясности. Собственно говоря, на своем жизненном пути человек постоянно сталкивается с духовными проблемами, и это — явление нормальное, ибо он не является единой, цельной и гармоничной сущностью и несет В себе противоречия, свойственные ему как личности и вообще характерные для человеческого существа. 
Каждый человек обладает душой, уникальность которой определяется не только наследственностью и воспитанием, но и Б-жественным замыслом. Ибо каждому человеку определена в мире особая задача, которую не может выполнить никто другой, хотя рядом с ним могут находиться лучшие и более одаренные люди, которым эта задача, казалось бы, вполне по силам. И все же только сам он, этот человек, может решить эту задачу, ибо ее условия предполагают единственно возможное сочетание времени, места и методов исполнения, а также личности самого исполнителя.
У каждого человека есть своя доля в служении Б-гу — подобно тому, как Адаму, первому человеку, было поручено возделывать и охранять определенный участок Б-жественного сада. Сказано, что у Торы есть семьдесят «лиц» — смысловых слоев. 
Это семьдесят сторон Шхины, которая включает в себя шестьсот тысяч изначальных* (— Тора говорит, что всего существует шестьсот тысяч еврейских душ — по числу сынов Израиля, стоявших у горы Синай во время дарования Торы, — и душа каждого еврея является частицей одной из этих изначальных душ) душ Израиля, и потому у каждой отдельной души есть своя доля в Торе. Иными словами, каждая душа способна постичь лишь то, что предназначено ей одной и никакой другой душе недоступно. Каждый может и должен учиться у других, но в конечном счете всякий человек идет к собственной цели, собственным путем, по велению собственного сердца. Одни люди по преимуществу эмоциональны, другие — интеллектуальны; одни видят в жизни лишь позитивные стороны и находят в ней только радость, жизнь других проходит в постоянном преодолении трудностей и в борьбе; для одних самое трудное — быть искренними в своих поступках, в то время как для других это — врожденный дар. Среда людей не найти двух абсолютно идентичных индивидуумов; более того — на протяжении жизни человека его личность претерпевает порой существенные изменения. В зрелости он не таков, каким был в юности; он меняется в течение года, недели, даже в течение дня. Так, например, в Шабат человек не тот, каким был в будние дни недели, в часы молитвы он иной, нежели в остальную часть дня. И, конечно же, подход одного и того же индивидуума к разным жизненным ситуациям неодинаков. При этом, разумеется, не имеется в виду, что понятия «плохое» и «хорошее» относительны и что мы можем лишь условно считать дела дурными или добрыми, свойства — положительными или отрицательными, образ жизни — правильным или неправильным. 
Различия между этими понятиями достаточно очевидны, однако было бы ошибкой полагать, что поступки или свойства, о которых идет речь, всегда должны оцениваться однозначно. Строго говоря, у души нет свойств, которые можно было бы безоговорочно отнести к «хорошим» или «плохим», и нельзя утверждать, что одно и то же свойство души абсолютно для всех людей. В некоторых общественных системах, например, любовь, жалость, сострадание оцениваются положительно; в определенных обстоятельствах в ином обществе, а иногда — в том же самом, проявления этих чувств могут осуждаться и рассматриваться как нечто, сбивающее человека с истинного пути, ведущее его к греху. С другой стороны, гордость, себялюбие и даже способность ненавидеть — не всегда свойства чисто отрицательные. 
Как говорили наши мудрецы, любое, даже самое лучшее качество имеет негативную сторону и может превратиться в свою противоположность, точно так же, как свойство души, связанное, скажем, с сомнением и даже неверием, может при определенных обстоятельствах заключать в себе нечто святое. При таком подходе нельзя безоговорочно разделить все качества на «хорошие» и «плохие» — чтобы, к примеру, любовь всегда олицетворяла добро, а ненависть — зло. Дело обстоит иначе: весь потенциал человеческой души, все его свойства и эмоции находятся на одном нравственном уровне, не имеют изначально определенных характеристик и приобретают позитивную или негативную окраску в зависимости от обстоятельств, в которых они проявляются.
В святом языке Торы положительные свойства характера называются мидот товот (буквально — «правильные измерения»); отсюда можно сделать вывод, что достоинство того или иного свойства не присуще ему изначально, а зависит от его проявления в данных условиях, от того, была ли соблюдена в этом правильная мера. Все, что проявляется в неверной пропорции, — и есть зло.
Таким образом, добро — это то, что не выходит за рамки соответствующей ситуации, а зло — все, что вырывается за ее пределы; причем неважно, в какую сторону нарушается равновесие — в положительную или отрицательную. 
Соразмерность необходима каждому живому организму; любая его клетка обладает определенной формой и заданной скоростью роста, и стоит клеткам изменить свою форму, а темпу их роста возрасти или замедлиться по сравнению с нормой, как весь организм заболевает. Все мировое зло — не что иное, как нарушение заданных пропорций, вызывающее к жизни вредные, паразитические силы.
Можно подумать, что этот принцип: держаться внутри заданных границ — провозглашает и защищает посредственность, обезличенность. Нет ничего более далекого от истины. Еврейские мудрецы советуют человеку не только держаться среднего пути, но и обуздывать импульсы, влекущие его к крайностям, рекомендуют научиться владеть собой.
 И потому невозможно установить универсальную линию поведения для всех ситуаций; правильность принятого решения можно оценить, лишь учитывая определенное стечение обстоятельств, требующих реакции человека. Посему установить единый стандарт поведения невозможно. Очевидно одно: универсального решения всех проблем не существует. Постоянное движение и развитие свойственно человеческой душе в ее земном существовании.
 Конечно, человек нуждается в опытном наставнике, чтобы быть в состоянии сбалансировать свое поведение в рамках разумного, но обычно выбор правильного пути происходит после того, как человек самостоятельно перепробовал разные крайности. Эти метания, подобные колебаниям маятника, обогащают человека определенным опытом, позволяющим нащупать некую середину, однако во многих случаях она является не искомым синтезом двух крайностей, а лишь их средним арифметическим.
Сущность жизни в мире, как говорит еврейская мудрость, символизируется великим и грозным Б-жественным пламенем (Йехезкель, гл. I), языки которого мечутся вперед и назад, вверх и вниз, подобно ритму дыхания человека и биению его сердца. Такие метания, очевидно, заложены в самой природе отношений человека с небом и землей. Стремление вырваться из плена материи и вознестись к Б-жественному сменяется столь же настоятельной необходимостью возвратиться к повседневной реальности нашего, полного проблем, мира. Существование только в одном из этих измерений бытия означает прекращение усилий, духовную или физическую смерть, и потому путь этот неизбежно ведет ко злу. Временами человека настолько охватывает жажда Неба, что он полностью готов отрешиться от мира и всего, что его с этим миром связывает; иногда же погружение в реалии земных дел и погоня за удовлетворением своих желаний заставляет его забыть обо всем остальном. Дело не только в том, что такие моменты могут быть в жизни каждого; и то и другое заключено в природе самой жизни: и в восхождении к Б-гу, и в нисхождении в материю есть святость.
 Одного из этих путей всегда недостаточно, и только наличие их обоих обуславливает контакт между человеком и Всевышним.
По той же причине не существует непримиримого конфликта между интеллектом и эмоциями, познанием и верой, беспристрастным логическим анализом и душевной простотой, но при этом правильный подход человека к определению своего жизненного пути предполагает не слияние этих крайностей, а их примирение на основе проникновения в природу их противоречивости. Для этого еврею установлен особый ритм жизни, когда в течение дня учеба и молитва сменяют друг друга. Изучение Талмуда и других священных книг требует, главным образом, интеллектуальных усилий, способности к абстрактному мышлению и даже определенной доли скептицизма. Молитва, для которой отведено особое время, — совершенно иной вид духовного труда. 
Молитва — это служение Б-гу с любовью и преданностью, отказ от любых сомнений и роптании; это нечто, требующее детской искренности и чистоты сердца. Еврей обязан действовать в обоих этих направлениях, постоянно переходя от постижения прозрачной ясности одной из сторон Торы, способной ослепить человека своим светом, к мучительным раздумьям и критическому анализу, к упорному возобновлению одних и тех же вопросов, не имеющих однозначного ответа, а оттуда — вновь к области чувств и предельной душевной преданности Всевышнему. Этот постоянный ритм духовной жизни необходим для полноценного существования еврея; сосредоточиться лишь на одном — только учении или только молитве — означает совершить жестокую ошибку.
Приняв этот синтез в качестве фундаментального принципа, еврейская традиция определила тем самым развитие двух направлений, которые с первого взгляда могли бы показаться диаметрально противоположными, даже взаимоисключающими: возвышенного пророчества и тщательного выполнения заповедей, всех мельчайших их деталей.
Еврейский образ жизни не просто объединяет оба этих пути и примиряет их-все существование еврея проходит в постоянных колебаниях между ними, и единственно возможный путь святости — именно в этом. Сущность духовности заключена не в мудрости интеллекта и не в простоте сердца — она выше и того и другого; но, тем не менее, святость может быть достигнута путем постоянной внутренней борьбы в стремлении преодолеть это противоречие. Можно сказать, что само это противоречие и определяет духовный рост человека. 
И лишь когда еврей постоянно переключается от погруженности в молитву и устремленности к Б-жественному — к работе интеллекта, открытого противоречиям, к изучению Торы и совершению заповеданных ей действий, — то есть от внутренней жизни к жизни внешней, — только тогда он начинает постигать мир, сотворенный Всевышним, место, время и меру каждой вещи под небом.
Вся талмудическая литература раскрывает перед нами это противоречие: она относится с пристальным вниманием к мельчайшим подробностям бытия и в то же время провозглашает величайшие истины; она готова оспаривать все что угодно и, вместе с тем, готова принять все на веру. И мы открываем, что Святой Творец, благословен Он, примиряет все противоречия, ибо пребывает надо всем. Ежесекундно в мироздании происходит бесчисленное множество изменений; само бытие меняется при переходе из одного мира в другой, но Сам Творец остается абсолютным и неизменным. Возможностей вступить в контакт со Всевышним множество. 
По отношению к Нему понятия «возвышенное» и «низменное» условны, у интеллекта нет преимущества перед эмоциональной сферой человеческой души и наоборот. Лишь постоянно переходя из одной области опыта к другой, диаметрально противоположной, человек может достичь того ритма бытия, который помогает выйти на путь святости.
Категория: Понимание Троицы | Просмотров: 985 | Добавил: vsyvera | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]